22 августа 2026 года, в день памяти апостола Матфия, епископ Переславский и Угличский Феоктист совершил Литургию в Никольском женском монастыре.
По окончании Литургии владыка совершил чин отпевания Светланы Анатольевны Липовских.
По окончании богослужения епископ Феоктист обратился к собравшимся:
— Дорогие друзья!
Новопреставленная Фотиния была — и, конечно же, остаётся — моим другом. Как и фактически каждый из собравшихся у её гроба, я могу вспоминать какие-то совместные моменты, размышлять о её тяжёлой болезни и невероятном беспримерном жизнелюбии. Мне же хочется сказать несколько слов о той стороне жизни Светланы, о которой, пожалуй, я знаю больше, чем кто-то иной. Я хочу рассказать о Фотинии-христианке.
Когда я в разговорах упоминаю Свету, мне часто задают один и тот же вопрос: а как вы познакомились? Всё началось с крещения Светы, оно состоялось в храме Русской Православной Церкви Заграницей в Кёльне. Буквально за год до этого две части Русской Церкви стали едиными, и Света, присмотревшись к приходу в Кёльне, решила креститься именно там. Ни для кого не секрет, что абсолютное большинство людей сразу же после своего крещения о крещении забывают и продолжают жить так, как жили до крещения. Но не Света. Она вообще не умела делать что-либо без осознания глубинного смысла своих действий. Так и с христианством: крестившись, она начала исследовать христианство, вместе с этим она понимала, что христианство — это не только древнее учение, это ещё и современная жизнь, следовательно, необходимо узнавать о том, как живут христиане здесь и сейчас. А для этого нужно с ними общаться, причём с теми, кто уже успел сообщить всему миру о своём христианстве, то есть со священниками и монахами. Так Света оказалась в моём блоге в Живом Журнале. Я тогда ещё не был монахом, но уже был священником и студентом Московских духовных школ.
Довольно быстро из общения в комментариях мы перешли в личные сообщения, а затем и в мессенджеры. Разговоры со Светой никогда не были для меня лёгким и необременительным занятием: она всегда и во всём пыталась дойти до сути, она умела задавать такие вопросы, которые задавать не принято, потому что на них нет внятного ответа. Свету это не устраивало. Она не умела ограничиваться нашим стандартным ответом на всё непонятное: так, мол, исторически сложилось. Иногда её дотошность раздражала, ведь своими вопросами Света обнаруживала мою неспособность по-настоящему глубоко смотреть на мир и не ограничиваться шаблонными ответами. Но я пытался в своих ответах соответствовать уровню её вопросов и, как минимум, никогда не врать.
Постепенно из вопрошающего новоначального христианина Света стала моим другом, и наши беседы перестали ограничиваться размышлениями о православии.
Ну а потом случилось то, что в конечном итоге нас сегодня собрало в этом храме: Света заболела. Она не стала скрывать свою болезнь, она сделала её открытой, и о своей борьбе, своих переживаниях она писала в блогах, говорила на радио, в интервью, в публичных встречах. Мы все знаем, что ей было безумно страшно, что она испытывала боль, о которой мы не в состоянии и помыслить. Она не понимала замысла Бога и была с Его замыслом не согласна. Но в её несогласии есть очень интересный и крайне важный момент: она никогда не отказывалась от Христа. Не было той точки отчаяния и боли, в которой она сделала бы то, к чему призывала жена Иова: «Похули Бога — и умри!» (Иов. 2, 9).
За её верность Господь давал ей возможность увидеть то, что мир постичь не в состоянии: Света неоднократно говорила, что в болезни она нашла своё призвание. Я не могу её не процитировать, и делаю я это, как ни странно, с её разрешения, которое я брал для цитирования её мысли на радио: «Меня не отпускает ощущение, что сейчас я оказалась на своём месте — месте онкопациента. Что всё к этому шло, это самое логичное, мой путь в жизни, и у меня даже почти не возникает сопротивления… Наоборот кажется, что наконец моя жизнь, моя дорога, мой смысл, мой мир в душе и мир с Богом. Ощущение человека, нашедшего своё призвание. Как будто чего-то не хватало и было непонятно в жизни, а тут вдруг всё встало по местам. И вдруг интегрировалось на уровне чувств, как совместить то, что Бог желает нам добра и отвечает на молитвы, даёт то, о чём мы просим, и при этом иногда наоборот, мы оказываемся подвержены страшному злу, страдаем, и Бог этого не меняет, и кажется, что Он молчит. На уровне логики, конечно, это противоречие. Но есть какой-то другой уровень, на котором это вполне себе не вызывает вопросов и возражений».
Когда я обсуждал эту её мысль со Светой, она говорила, что далеко не всегда согласна сама с собой. В этом была кристальная честность, ведь и Сам Спаситель мира Господь наш Иисус Христос, всё зная и всё понимая, тем не менее просил Бога-Отца пронести чашу страданий мимо Него. А на Кресте Он переживал богооставленность. Сын Божий — и богооставленность! Ну а что говорить о нас? Что говорить о молодой женщине, жене и матери?
У людей, далёких от христианства, не может не возникнуть вопрос: ну а почему же Бог вообще позволил этому случиться? Ответа на этот вопрос не существует. Однако существует другое: мы все умрём, но хватит ли у нас веры, любви и надежды, чтобы в своей смерти сохранить верность Христу? Уход Светы был долгим и мучительным, но Христу она не изменила, она Ему сораспялась, следовательно, она с Ним и воскреснет. Она это знала, а потому она просила всех быть сегодня в светлых одеждах, просила, чтобы прощание с ней было пасхальным. И Господь, призвав её в Свои обители в день Преображения Господня, показал тем самым, что Он, как в своё время Иову, уже ответил на все вопросы Светы и, что важнее всего прочего, принял её в Царство Своё Небесное.
