24 января 2026 года, в канун Недели 33-й по Пятидесятнице, епископ Переславский и Угличский Феоктист совершил всенощное бдение во Владимирском кафедральном соборе.
По окончании богослужения владыка обратился к верующим:
— Дорогие друзья, поздравляю вас с наступающим воскресным днём!
О страдании праведников можно размышлять по-разному. Можно, к примеру, пытаться эти страдания каким-то образом объяснить и примирить с милосердием Божиим. Можно также сказать, что любой человек, даже самый праведный, всё равно в чём-то грешен, а потому страдания — это прижизненное искупление грехов. А ещё можно сослаться на более печальные примеры и решить, что всё в жизни относительно, в том числе и страдания. Однако Священное Писание нам предлагает совсем иной взгляд на переживаемые человеком беды. Выражено отношение Писания к страданиям в том числе и в 17-м псалме, который церковный устав предписывает прочитывать во время воскресного всенощного бдения.
Это довольно пространный псалом, в самом начале которого его автор царь Давид исповедует пред Господом свою преданность Ему. Так, царь начинает псалом с утверждения о любви к Богу, а далее он говорит о том, что Господь — его твердыня, прибежище, скала, щит, гора и убежище. Если попытаться переложить мысль Давида с поэтического языка на язык богословия, то мы увидим здесь исповедание всемогущества Божия, и, что крайне важно, веры праведника в Божие всемогущество. Праведник уверен, что Бог его защитит.
Но дальше начинается нечто странное, то, чего не должно быть: «Объяли меня муки смертные, и потоки беззакония устрашили меня; цепи ада облегли меня, и сети смерти опутали меня» (Пс. 17, 5–6). Давид не называет причину такого своего состояния, он никак не объясняет происходящее с ним. Впрочем, дальнейшее повествования 17-го псалма даёт нам основания думать, что всему виной враги Давида, и, действительно, в жизни царя было немало тяжёлых и опасных ситуаций из-за его врагов.
Если же сконцентрировать наше внимание на резком переходе от исповедания веры во всемогущество Бога к переживанию мук праведником, а также на дальнейшем рассказе о вмешательстве Бога в историю, то получится очень любопытная картина.
Отсутствие объяснений причин страдания праведника — это не упущение псалма, это признание того факта, что далеко не всякое страдание можно рационально объяснить, ведь не каждое страдание можно втиснуть в привычную и понятную схему «воздаяния за грех». Страдание, тем более страдание праведника, — это аномалия, она необъяснима общими законами бытия, и это понятно: законы бытия были созданы до грехопадения Адама и Евы, а страдания — это следствие грехопадения, они аномальны точно так же, как аномален сам грех.
Увы, но нет иного пути избавления от страданий, кроме прямого и непосредственного вмешательства Бога. Некоторые исследователи Псалтыри видят в 17-м псалме эсхатологические предчувствия Давида, и, как кажется, это вполне справедливо: невозможно не заметить содержательное сходство слов Давида с пророческими речами Христа, в обоих случаях мы слышим о схождении Бога на землю во славе, и в обоих случаях возвещается конечная победа Бога над теми врагами, которых сам человек победить не в состоянии — над грехом и смертью. Вместе с этим Давид сообщает и ещё одну важную истину: победа Бога принесёт пользу лишь тем, кто был Ему верен, кто видел своё прибежище в Боге и не отступал от Него. В псалме эта мысль выражена такими словами: «Они восстали на меня в день бедствия моего, но Господь был мне опорою» (Пс. 17, 19).
Мы не всегда способны понять Бога, но мы всегда должны видеть свою опору и прибежище в Нём, именно этому учит нас сегодня царь, пророк и псалмопевец Давид.
