25 февраля 2026 года, в среду 1-й седмицы Великого поста, епископ Переславский и Угличский Феоктист совершил великое повечерие со чтением Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского в Феодоровском женском монастыре.
По окончании богослужения владыка обратился к молящимся:
— Дорогая матушка Даниила, дорогие отцы, братья и сёстры!
В прочитанной нами сегодня части великого покаянного канона преподобного Андрея Критского есть один тропарь, который, как мне кажется, нуждается в нашем особом внимании. Дело в том, что в нём упоминаются некие персонажи Ветхого Завета, упоминания о которых нет в Ветхом Завете, но о них говорит Второе послание апостола Павла к Тимофею: это Ианний и Иамврий. В русском переводе этот тропарь канона звучит так: «По упорству я стал как жестокий нравом фараон, Владыко, по душе и телу я — Ианний и Иамврий, и по уму погрязший, но помоги мне».
Фараон как символ жестокости нрава и упорства — это вполне очевидный образ, ведь, как мы помним, фараон, не желая отпустить потомков праотца Иакова из Египта, много раз переменял своё решение. Собственно, именно так проявляется жестокость нрава: человек упорствует в своей гордыне, и даже прямое непосредственное вмешательство Бога не помогает ему отказаться от собственных идей. Думаю, у каждого из нас есть примеры такого рода людей, но важнее всего, конечно, то, что и мы в той или иной степени бываем подобны библейскому фараону, ведь мы, зная волю Божию, зачастую поступаем по-своему даже в том случае, если осуществление нашей воли влечёт за собой негативные последствия для нас. Особенно ярко такое проявляется в монашеской жизни: монах будет спокоен и счастлив только тогда, когда он живёт в послушании, в противном же случае его душа начнёт страдать, и любой монах прекрасно об этом знает, однако полезное для своего спокойствия послушание он избирает далеко не всегда, и причина такого неразумия — тот самый жестокий нрав, о котором мы услышали в каноне преподобного Андрея Критского.
Любопытно, что канон не упоминает имени фараона, однако мы услышали имена тех людей, которые по повелению фараона повторяли совершенные Моисеем чудеса: «И призвал фараон мудрецов и чародеев; и эти волхвы Египетские сделали то же своими чарами: каждый из них бросил свой жезл, и они сделались змеями, но жезл Ааронов поглотил их жезлы» (Исх. 7, 11–12). Древнее предание, которое зафиксировано Вторым посланием апостола Павла к Тимофею говорит, что этих египетских чародеев звали Ианний и Иамврий.
Об этих людях великий покаянный канон не говорит как о жестоких нравом, их он именует иначе: они «погружены умом» или «по уму погрязшие». Очевидно, что это мысль является развитием слов апостола Павла, который написал о современных ему противниках апостольского учения такие слова: «Как Ианний и Иамврий противились Моисею, так и сии противятся истине, люди, развращённые умом, невежды в вере» (2 Тим. 3, 8). То есть, речь в каноне, как и в Павловом послании, идёт о развращении ума, которое, конечно же, граничит с упомянутой ранее жестокостью нрава.
Мысль и апостола Павла, и преподобного Андрея Критского состоит в том, что противиться истине, то есть видеть и знать истину, но при этом поступать ей наперекор может только безумец. Увы, но такими безумцами иной раз бываем и мы, нам известна евангельская истина, известно учение Церкви, мы способны долго и убедительно говорить правильные слова, но поступать по истине, то есть по Евангелию, у нас получается не всегда, и дело здесь в нашем нежелании повиноваться Спасителю.
В своём тропаре преподобный Андрей Критский ничего не просит, он просто озвучивает диагноз своей души. Постановка диагноза — это самая важная часть лечения, и дай Бог, чтобы мы так же сумели увидеть болезни наших душ и обратиться к Тому, Кто только и может их исцелить — к Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу.
