3 января 2026 года, в канун Недели 30-й по Пятидесятнице, святых отец, епископ Переславский и Угличский Феоктист совершил всенощное бдение во Владимирском кафедральном соборе.
По окончании богослужения владыка обратился к верующим:
— Дорогие друзья, поздравляю вас с наступающим воскресным днём и с наступившим новым годом!
Сегодня Церковь вспоминает святых отец — ветхозаветных праведников, от которых по плоти родился Спаситель мира Христос. Эти люди жили давно, и зачастую нам сложно реконструировать их образ мысли, но, к счастью, у нас есть более близкие к нам святые, те, кто оставил по себе письменное наследие. И самым близким ко времени Христова Рождества таким праведником был святой апостол Павел. Изучая его послания, мы можем понять, как мыслили и чувствовали святые.
Один западный богослов недавнего прошлого сказал об апостоле Павле совершенно замечательную фразу: «Он не был бы апостолом, если бы мог объективно говорить о своём личном положении, абстрагируясь от хода Евангелия, которому он принёс в жертву свою субъективность». Эта сентенция довольно запутана, но если её распутать, то в ней легко увидеть очень верную мысль: Павел, как и любой другой апостол, да и вообще, как любой другой верующий, видел во всём с ним происходящем волю Божию. И из всего он умел извлекать пользу. Но не для себя самого, а для проповеди Евангелия.
К примеру, самому то ему во время написания Послания к Филиппийцам было, скажем так, несладко: он находился в заточении. Да, это не была какая-то подземная тюрьма с сыростью, голодом и склонными к садизму надзирателями, он был под домашним арестом и находился в доме, который снимал в Риме. Апостол мог принимать гостей, он был не один, но он был лишён свободы передвижения, а это значит, что и его планы претерпели существенные изменения. Кроме того, домашний арест той эпохи несколько отличался от практики нашего времени: по существовавшему тогда обычаю узника приковывали цепью, надетой на запястье, к охраннику.
Все те, кто вступал в Риме в тот или иной контакт с апостолом Павлом, слышали от него евангельскую проповедь. Всем было хорошо известно, что под стражу он попал не за нарушение закона, и что узы его были о Христе, то есть за проповедь Христа (Флп. 1, 13). Стремясь заглушить истину, власти заключили под стражу того, кто говорил о ней, однако, стремление их потерпело поражение, и заключение Павла дало обратный результат: они ободрило тех, кто прежде не решался говорить о Христе: «большая часть из братьев в Господе, ободрившись узами <…>, начали с большею смелостью, безбоязненно проповедовать слово Божие» (Флп. 1, 14).
Сам факт содержания апостола под стражей стал словом, которое звучит, и проблемой, которая побуждает павлово окружение — причём не только ближайшее — к вопросам и размышлениям. Впрочем, апостол подразумевал нечто большее: его слово было услышано, оно показало себя реальной силой, оно вызвало не только досужий интерес, но и веру. Его заключение стало мощнейшим миссионерским фактором, несмотря на то что апостол не имел возможности для осуществления миссии по всем правилам и канонам. Сама его личность была тем, что рождает веру во Христа вне зависимости от того, в каком положении находился апостол. Так было благодаря тому, что личное у апостола было принесено в жертву Евангелию и потому через него мог действовать Сам Христос, для Которого нет никаких препятствия, кроме воли человека.
Так жили и чтимые сегодня Церковью праведники Ветхого Завета, да, они не знали Христа, то они чтили Бога всей своей жизнью, а потому Господь действовал в них и через них. Пусть же их молитвами Человеколюбец Бог укрепит нас в стремлении во всём и всегда быть проводниками Его всеблагой воли!