19 марта 2021 года, в пятницу первой седмицы Великого поста и день празднования памяти великомученика Феодора Тирона, епископ Переславский и Угличский Феоктист совершил Литургию Преждеосвященных Даров в Никитском мужском монастыре.

По окончании богослужения владыка обратился со словами поздравления к настоятелю обители архимандриту Димитрию (Храмцову), который в этот день отмечает 70-летний юбилей со дня рождения:

— Дорогой отец Димитрий, дорогие братья и сёстры!

Cегодня на паремии шестого часа читался отрывок из книги пророка Исайи, в котором было сказано, что «Господь Саваоф, отнимет у Иерусалима и у Иуды посох и трость, всякое подкрепление хлебом и всякое подкрепление водою, храброго вождя и воина, судью и пророка, и прозорливца и старца» (Ис. 3, 1-2), к счастью, у нас Господь пока что не наказал, у нас есть старец — отец Димитрий. Но дальше в этом же отрывке пророчества Исайи сказано, что «юноша будет нагло превозноситься над старцем» (Ис. 3, 5). Дорогой отец Димитрий, надеюсь, что я — юноша по сравнению с вами — если и возвышаюсь, то делаю это не нагло. Хотя, конечно, мне очень неудобно от своего возвышения над вами, особенно сегодня, в день вашего семидесятилетия.

Я не знаю, что сказать по поводу вашего юбилея, ведь я значительно моложе вас. Но у меня есть одна история, которую я прочитал буквально сегодня ночью, я хочу поделиться с вами этой историей. Её рассказал один священник. Процитирую полностью:

«Я тогда учился в семинарии. Думал, что белое — это белое, а чёрное — это чёрное. Других цветов ни в людях, ни в событиях я не видел. Такой себе неофитствующий ригорист. Но отношение к миру и людям изменилось резко и быстро…

Как-то путешествовал автостопом по Крыму. Посетил святые места, искупался в море и к вечеру оказался у стен мужского монастыря. Попросился у привратника на ночлег. Тот сказал, что не может сейчас ничем помочь, так как идёт вечерняя служба. Самое интересное, что я показал «корочку» — удостоверение студента православной духовной семинарии, но даже после этого меня не пустили не то, что на службу, но даже и во двор монастыря.

Служба закончилась… электричка ушла, а я наконец-то сподобился услышать ответ игумена, переданный привратником: «Принять не можем».

И я побрёл по безлюдному, тёмному городку. Страшно хотелось есть, но кушать было нечего, а деньги уже закончились. Болели и кровоточили ноги, которые я изранил, неосмотрительно путешествуя в сандалиях по крымским горам. Очень хотелось спать. Лёг на скамейку на остановке. Замёрз. Укрыться было нечем, разве что… В общем, накрылся валявшейся рядом большущей веткой какого-то лиственного дерева.

Как вдруг увидел бредущую навстречу девушку с сигаретой во рту. Растрёпанные волосы, помятое послепопоечное лицо, остатки синевы под глазом говорили многое о её образе жизни. Хотя, если не обращать внимания на эти мелочи, она была красива. <…>

— Тебе что, негде переночевать? — Задала вопрос ночная нимфа.

Я смолчал. Не нужно обладать дедукцией Холмса, чтобы понять: да, мне негде ночевать.

— Пойдём ко мне, — предложила она.

И я задумался. С одной стороны, мне были дороги моя чистота и целомудрие. А с другой стороны, я устал. Устал от своего путешествия и вообще от жизни, которая в тот вечер казалась мне ужасной, дикой и бессмысленной.

«Господи! Ты меня сюда привёл. Мне уже всё равно. Не гневайся!» — помолился я и побрёл за девушкой.

Она жила с родителями. Попросила, чтобы я не шумел, а то старики будут ругаться. Мы тихонько пробрались в её комнату, и хозяйка показала место ночлега.

— Это кровать моего сына. Он сейчас в лагере, — объяснила она и, видя мою нерешительность, добавила: — Да не бойся! Есть хочешь?

Я утвердительно кивнул, и девушка вышла. Через минуту вернулась с тарелкой солёных огурцов и чашкой компота.

— Извини, больше ничего нет.

Но мне для утоления голода было достаточно и этого. Я стал разуваться, при этом непроизвольно скривился от боли.

— Что у тебя с ногами? — спросила она и после моего объяснения ушла за аптечкой. Достала йод, вату и бинт. Больше там ничего и не было. Я хотел всё это взять, но она не дала:

— Я сама. Сиди спокойно…

Она опустилась передо мной на колени и стала обрабатывать мои ноги. А я чуть не плакал от нахлынувших мыслей и чувств.

После медицинских процедур я лёг на кровать и моментально заснул. Утром она покормила меня огурцами с компотом и провела до дороги. На первой же попутке я уехал. Даже не спросив имени моей спасительницы…

В монастыре видели мои документы, знали, откуда я, что студент духовного учебного заведения, будущий священник, но не пустили, не накормили, не дали помолиться в храме. Она не знала, кто я и откуда, не спросила документов, но протянула руку помощи и приютила. Угостила всем, что было в её бедном доме, хотя сама постоянно продаёт своё тело ради куска хлеба.

Когда-то блудница омыла ноги Христа слезами и отёрла волосами своими. Не так ли поступила и эта крымская женщина? И я верю и знаю, что простятся грехи её многие за то, что она много возлюбила».

Мы видим, что здесь есть явное противостояние между людьми, которые называют себя христианами, но при этом не готовы оказать милость собрату, и теми, кто, как кажется, далёк от Христа, но при этом исполнен милосердия.

К счастью, у нас есть вы, отец Димитрий, вы, находясь в Церкви, являетесь добрым самарянином. Вы всех принимаете, всем оказываете милость, не смотрите на лица и, зачастую, очень непростые судьбы людей. Я знаю, что всё время, пока вы этим занимаетесь, вы подвергаетесь нападкам и критике, как от своих, так и от чужих.

Дорогой отец Димитрий, я верю и надеюсь, что ваш подвиг, ваша открытость, любовь и доброта приведут вас к Царству Небесному. Помощи вам Божией и ещё раз с юбилеем!