12 июля 2025 года, в канун Недели 5-й по Пятидесятнице, епископ Переславский и Угличский Феоктист совершил всенощное бдение во Владимирском кафедральном соборе.
По окончании богослужения владыка обратился к верующим:
— Дорогие друзья, поздравляю вас с наступающим воскресным днём!
В истории исхода евреев из Египта есть очень непростой для понимания сюжет. Бог как будто бы издевается над фараоном, Бог прямо говорит, что Он собирается определённым образом воздействовать на фараона: «Я ожесточу сердце фараоново, и явлю множество знамений Моих и чудес Моих в земле Египетской» (Исх. 7, 3). Фараон здесь выступает лишь как некий объект, как некая кукла, которая не способна ни к какому самостоятельному действию, и это поражает, ведь мы привыкли к мысли, что у человека есть свободная воля, и Бог хранит эту свободу. Конечно, у слов книги Исход есть масса толкований, которые объясняют, что дело не в Боге, а в самом фараоне, а слова — это лишь метафора. Однако вот что любопытно: апостол Павел в 9-й главе Послания к Римлянам ссылается на историю фараона как на некую норму, и делает из этой истории весьма неожиданные выводы.
Так, в этой главе есть фраза, которая по своей сути является продолжением рассказа, начатого ещё Моисеем в книге Исход: «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим. 9, 18). Эти краткие слова описывают историю становления избранного Богом народа, ведь избрание Авраама и потомков его внука Иакова не было обусловлено какими бы то ни было внешними факторами, Авраам избран по одной простой причине: так захотел Бог. Да, конечно, можно попытаться порассуждать о достоинствах Авраама, однако все его достоинства проявили себя лишь после того, как на него обратил внимание Бог. Нечто подобное переживали и многие христиане: вот человек живёт совершенно обычной жизнью, у него нет ни малейшего интереса к Церкви, но в какой-то момент что-то меняется, откуда-то появляется интерес и тяготение к духовной жизни, сопротивляться им почти невозможно, и человек приходит ко Христу. В богословии выработан особый термин, который описывает происходящее с таким человеком — на него действует призывающая благодать Божия.
Но почему же она действует не на всех? Есть два возможных ответа, первый из них оправдывает Бога, но обвиняет человека, он утверждает, что благодать действует на всех, да не все на неё откликаются по причине глубокой внутренней испорченности или же по причине банального нежелания.
Второй возможный ответ предлагает апостол Павел: «А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «зачем ты меня так сделал?» Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почётного употребления, а другой для низкого?» (Рим. 9, 20–21). Здесь, как мы понимаем, человек уже не виноват, всё дело в Боге, Которого Павел уподобляет гончару, решающему, какую глину для какого сосуда использовать — одна глина идёт, скажем, на сосуд для молока, а другая — на сосуд для помоев. Может ли глина заявлять о своих правах? Конечно же, нет. Но разве можно глину сопоставлять с человеком?
Вообще, конечно, нельзя. Однако в контексте размышлений апостола Павла — вполне, ведь Павел хочет донести до своих адресатов из числа римских христиан-евреев довольно незатейливую мысль: происхождение не может быть незыблемым основанием для спасения во Христе. Еврей может спастись, а может и погибнуть, язычник может погибнуть, а может и спастись. И с первым, и со вторым происходит то же самое, что произошло в своё время с фараоном: Бог смотрит на сердце человека, и если сердце переполнено гордыней, то Богу не остаётся ничего иного, как отвернуться от такого человека, вернее же будет сказать, что гордыня отворачивает человека от Бога, и только искреннее покаяние способно изменить эту плачевную ситуацию.